Рождественский романс - стихи Иосифа Бродского. ~

Рождественский романс - стихи Иосифа Бродского.

ФОТО из ИНТЕРНЕТА

Плывет в тоске необъяснимой

Среди кирпичного надсада

Ночной кораблик негасимый

Из Александровского сада,

Ночной кораблик нелюдимый,

На розу желтую похожий,

Над головой своих любимых,

У ног прохожих.

Плывет в тоске необъяснимой

Пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.

В ночной столице фотоснимок

Печально сделал иностранец,

И выезжает на Ордынку

Такси с больными седоками,

И мертвецы стоят в обнимку

С особняками.

Плывет в тоске необъяснимой

Певец печальный по столице,

Стоит у лавки керосинной

Печальный дворник круглолицый,

Спешит по улице невзрачной

Любовник старый и красивый.

Полночный поезд новобрачный

Плывет в тоске необъяснимой.

Плывет во мгле замоскворецкой,

Пловец в несчастие случайный,

Блуждает выговор еврейский

На желтой лестнице печальной,

И от любви до невеселья

Под Новый Год, под воскресенье,

Плывет красотка записная,

Своей тоски не объясняя.

Плывет в глазах холодный вечер,

Дрожат снежинки на вагоне,

Морозный ветер, бледный ветер

Обтянет красные ладони,

И льется мед огней вечерних,

И пахнет сладкою халвою;

Ночной пирог несет сочельник

Над головою.

Твой Новый Год по темно-синей

Волне средь моря городского

Плывет в тоске необъяснимой,

Как будто жизнь начнется снова,

Как будто будут свет и слава,

Удачный день и вдоволь хлеба,

Как будто жизнь качнется вправо,

Качнувшись влево.

1961 г.

«У меня была идея в свое время, когда мне было 24-25 лет, на каждое Рождество писать по стихотворению…»И. БродскийЦикл Иосифа Бродского «Рождественские стихи» начался из юношеского интереса к Библии.К 1972 году стихотворений было семь или восемь. После изгнания из страны рождественская тема практически уходит из поэзии Бродского, но, начиная с 1987 года и до конца жизни, он опять каждый год пишет по одному стихотворению накануне Рождества. Последним стало «Бегство в Египет» (2), написанное в декабре 1995 года, за месяц до смерти.

Иосиф Бродский «Рождественские стихи»

Рождественский романсЕвгению Рейну, с любовьюПлывет в тоске необъяснимойсреди кирпичного надсаданочной кораблик негасимыйиз Александровского сада,ночной фонарик нелюдимый,на розу желтую похожий,над головой своих любимых,у ног прохожих.Плывет в тоске необъяснимойпчелиный хор сомнамбул, пьяниц.В ночной столице фотоснимокпечально сделал иностранец,и выезжает на Ордынкутакси с больными седоками,и мертвецы стоят в обнимкус особняками.Плывет в тоске необъяснимойпевец печальный по столице,стоит у лавки керосиннойпечальный дворник круглолицый,спешит по улице невзрачнойлюбовник старый и красивый.Полночный поезд новобрачныйплывет в тоске необъяснимой.Плывет во мгле замоскворецкой,пловец в несчастие случайный,блуждает выговор еврейскийна желтой лестнице печальной,и от любви до невесельяпод Новый Год, под воскресенье,плывет красотка записная,своей тоски не объясняя.Плывет в глазах холодный вечер,дрожат снежинки на вагоне,морозный ветер, бледный ветеробтянет красные ладони,и льется мед огней вечерних,и пахнет сладкою халвою;ночной пирог несет сочельникнад головою.Твой Новый Год по темно-синейволне средь моря городскогоплывет в тоске необъяснимой,как будто жизнь начнется снова,как будто будет свет и слава,удачный день и вдоволь хлеба,как будто жизнь качнется вправо,качнувшись влево.28 декабря 1961* * *Спаситель родилсяв лютую стужу.В пустыне пылали пастушьи костры.Буран бушевал и выматывал душуиз бедных царей, доставлявших дары.Верблюды вздымали лохматые ноги.Выл ветер.Звезда, пламенея в ночи,смотрела, как трех караванов дорогисходились в пещеру Христа, как лучи.1963 — 1964 * * *Рождество 1963 Волхвы пришли. Младенец крепко спал.Звезда светила ярко с небосвода.Холодный ветер снег в сугроб сгребал.Шуршал песок. Костер трещал у входа.Дым шел свечой. Огонь вился крючком.И тени становились то короче,то вдруг длинней. Никто не знал кругом,что жизни счет начнется с этой ночи.Волхвы пришли. Младенец крепко спал.Крутые своды ясли окружали.Кружился снег. Клубился белый пар.Лежал младенец, и дары лежали.январь, 1964* * *В Рождество все немного волхвы…В Рождество все немного волхвы.В продовольственных слякоть и давка.Из-за банки кофейной халвыПроизводит осаду прилавкагрудой свертков навьюченный люд:каждый сам себе царь и верблюд.Сетки, сумки, авоськи, кульки,шапки, галстуки, сбитые набок.Запах водки, хвои и трески,мандаринов, корицы и яблок.Хаос лиц, и не видно тропыв Вифлеем из-за снежной крупы.И разносчики скромных даровв транспорт прыгают, ломятся в двери,исчезают в провалах дворов,даже зная, что пусто в пещере:ни животных, ни яслей, ни Той,над Которою - нимб золотой.Пустота. Но при мысли о нейвидишь вдруг как бы свет ниоткуда.Знал бы Ирод, что чем он сильней,тем верней, неизбежнее чудо.Постоянство такого родства -основной механизм Рождества.Тои празднуют нынче везде,что Его приближенье, сдвигаявсе столы. Не потребность в звездепусть еще, но уж воля благаяв человеках видна издали,и костры пастухи разожгли.Валит снег; не дымят, но трубяттрубы кровель. Все лица, как пятна.Ирод пьет. Бабы прячут ребят.Кто грядет - никому непонятно:мы не знаем примет, и сердцамогут вдруг не признать пришлеца.Но, когда на дверном сквознякеиз тумана ночного густоговозникает фигура в платке,и Младенца, и Духа Святогоощущаешь в себе без стыда;смотришь в небо и видишь - звезда.24 декабря 1971 года.

Эдвард Бёрн-Джонс (Edward Burne-Jones) - Рождество Христово (витраж)
Эдвард Бёрн-Джонс (Edward Burne-Jones) - Рождество Христово (витраж)

Рождественская звезда В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре,чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,младенец родился в пещере, чтоб мир спасти;мело, как только в пустыне может зимой мести.Ему все казалось огромным: грудь матери, желтый париз воловьих ноздрей, волхвы - Балтазар, Гаспар,Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.Он был всего лишь точкой. И точкой была звезда.Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,на лежащего в яслях ребенка, издалека,из глубины Вселенной, с другого ее конца,звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.24 декабря 1987* * *Бегство в Египет ...погонщик возник неизвестно откуда.В пустыне, подобранной небом для чуда,по принципу сходства, случившись ночлегом,они жгли костер. В заметаемой снегомпещере, своей не предчувствуя роли,младенец дремал в золотом ореолеволос, обретавших стремительно навыксвеченья - не только в державе чернявых,сейчас, но и вправду подобно звезде,покуда земля существует: везде.25 декабря 1988 * * *Представь, чиркнув спичкой, тот вечер в пещере,используй, чтоб холод почувствовать, щелив полу, чтоб почувствовать голод - посуду,а что до пустыни, пустыня повсюду.Представь, чиркнув спичкой, ту полночь в пещере,огонь, очертанья животных, вещей ли,и - складкам смешать дав лицо с полотенцем -Марию, Иосифа, сверток с Младенцем.Представь трех царей, караванов движеньек пещере; верней, трех лучей приближеньек звезде, скрип поклажи, бренчание ботал(Младенец покамест не заработална колокол с эхом в сгустившейся сини).Представь, что Господь в Человеческом Сыневпервые Себя узнает на огромномвпотьмах расстояньи: бездомный в бездомном.1989* * *Не важно, что было вокруг, и не важно,о чем там пурга завывала протяжно,что тесно им было в пастушьей квартире,что места другого им не было в мире.Во-первых, они были вместе. Второе,и главное, было, что их было трое,и всё, что творилось, варилось, дарилосьотныне, как минимум, на три делилось.Морозное небо над ихним приваломс привычкой большого склоняться над малымсверкало звездою - и некуда детьсяей было отныне от взгляда младенца.Костер полыхал, но полено кончалось;все спали. Звезда от других отличаласьсильней, чем свеченьем, казавшимся лишним,способностью дальнего смешивать с ближним.25 декабря 1990* * *Presepio (Ясли) Младенец, Мария, Иосиф, цари,скотина, верблюды, их поводыри,в овчине до пят пастухи-исполины- все стало набором игрушек из глины.В усыпанном блестками ватном снегупылает костер. И потрогать фольгузвезды пальцем хочется; собственно, всемипятью - как младенцу тогда в Вифлееме.Тогда в Вифлееме все было крупней.Но глине приятно с фольгою над нейи ватой, розбросанной тут как попало,играть роль того, что из виду пропало.Теперь Ты огромней, чем все они. Тытеперь с недоступной для них высоты- полночным прохожим в окошко конуркииз космоса смотришь на эти фигурки.Там жизнь продолжается, так как векаодних уменьшают в объеме, покадругие растут - как случилось с Тобою.Там бьются фигурки со снежной крупою,и самая меньшая пробует грудь.И тянет зажмуриться, либо - шагнутьв другую галактику, в гулкой пустынекоторой светил - как песку в Палестине.декабрь, 1991 * * *Колыбельная Родила тебя в пустынея не зря.Потому что нет в поминев ней царя.В ней искать тебя напрасно.В ней зимойстужи больше, чем пространствав ней самой.У одних - игрушки, мячик,дом высок.У тебя для игр ребячьих -весь песок.Привыкай, сынок, к пустынекак к судьбе.Где б ты ни был, жить отнынев ней тебе.Я тебя кормила грудью.А онаприучила взгляд к безлюдью,им полна.Той звезде, на расстояньистрашном, в нейтвоего чела сиянье,знать видней.Привыкай, сынок, к пустыне.Под ногой,окромя нее, твердынинет другой.В ней судьба открыта взоруза версту.В ней легко узнаешь горупо кресту.Не людские, знать, в ней тропы!Великаи безлюдна она, чтобышли века.Привыкай, сынок, к пустыне,как щепотьк ветру, чувствуя, что ты нетолько плоть.Привыкай жить с этой тайной:чувства тепригодятся, знать, в бескрайнепустоте.Не хужей она, чем эта:лишь длинней,и любовь к тебе - приметаместа в ней.Привыкай к пустыне, милый,и к звезде,льющей свет с такою силойв ней везде,точно лампу жжет, о Сынев поздний часвспомнив, Тот, Кто сам в пустынедольше нас.декабрь, 1992* * *25. XII.1993 Что нужно для чуда? Кожух овчара,щепотка сегодня, крупица вчера,и к пригоршне завтра добавь на глазокогрызок пространства и неба кусок.И чудо свершится. Зане чудеса,к земле тяготея, хранят адреса,настолько добраться стремясь до конца,что даже в пустыне находят жильца.А если ты дом покидаешь - включизвезду на прощанье в четыре свечи,чтоб мир без вещей освещала она,вослед тебе глядя, во все времена.1993* * *Бегство в Египет (II) В пещере (какой ни на есть, а кров!Надежней суммы прямых углов!)в пещере им было тепло втроем;пахло соломою и тряпьем.Соломенною была постель.Снаружи молола песок метель.И, припоминая его помол,спросонья ворочались мул и вол.Мария молилась; костер гудел.Иосиф, насупясь, в огонь глядел.Младенец, будучи слишком малчтоб делать что-то еще, дремал.Еще один день позади — с еготревогами, страхами; с "о-го-го"Ирода, выславшего войска;и ближе еще на один — века.Спокойно им было в ту ночь втроем.Дым устремлялся в дверной проем,чтоб не тревожить их. Только мулво сне (или вол) тяжело вздохнул.Звезда глядела через порог.Единственным среди них, кто мог знать,что взгляд ее означал,был младенец; но он молчал.декабрь, 1995

Добавить комментарий